Log in

19 июня 2018 года, 07:57

Зеленый юбиляр

Покой и красота… Высоко вознесенный над шумными городскими улицами, этот уголок старинного Пятигорска напоминает заколдованное царство, живущее по своим законам, по своему времени. Легкий отсвет падает на все окружающее от стен белокаменной галереи, от залитых солнцем отвесных скал. Могучие дубы, горделивые ясени, поэтичные клены, задумчивые сосны, вечно прекрасные каштаны обступают галерею, спускаются вниз, к истокам городского бульвара, карабкаются на крутизну, соединяясь с теми, что одевают скаты Машука. Под тенистым пологом деревьев прихотливо разбегается сеть дорожек, по которым так приятно бродить, уходя мыслью в давние времена, когда не было вокруг ни людей, ни строений. И деревьев тоже.

В начале позапрошлого века, когда курорт только рождался, жизнь кипела в стороне отсюда – у горячих источников на западной оконечности горы Горячей. А здесь, в глухом уголке, меж кустарников и скал, вытекал из каменных глубин еще никому неведомый ключ тепловатой водицы. Понадобилось гениальное чутье московского врача Федора Петровича Гааза, чтобы распознать и сделать достоянием людей ее целительную силу. «Кислосерный колодец», который доктор открыл в 1809 году и назвал Елизаветинским, стал очень популярным у «водяного общества».

Но первых пациентов, приходивших сюда, окружали только скальные кручи, нагромождения камней, меж которыми пробивалась бледная травка да торчали чахлые кустики. В 1827 году на Воды прибыл Командующий войсками на Кавказской Линии и в Черномории генерал Г. А. Емануель, наделенный также и всей полнотой гражданской власти. Он сразу же обратил внимание на полное отсутствие деревьев, в тени которых можно спрятаться от палящих солнечных лучей. И приказал заняться озеленением поселка.

Уже следующей весной, наряду с другими зелеными зонами, солдаты военно-рабочей команды стали создавать вокруг Елизаветинского источника парк, который в нынешнем году отмечает свое 190-летие. Проект его составил архитектор Иосиф Бернардацци в модном тогда ландшафтном стиле, получившим наиболее широкое распространение в Англии, отчего этот стиль часто называют «английским». О впечатлении, которое преображенная местность производила на приезжих, лучше всего сказал академик В. Броневский, посетивший Кавминводы вскоре после появления парка: «Между трех гор, крутых и высоких, на треугольном пространстве явился сад в английском вкусе, в коем соединены все искусственные и природные красоты. Тут павильоны, беседки, гроты, крытые аллеи, кусты, цветы; там – водопады, пропасти, пещеры, провалы… словом, вы видите перед собой очаровательное место, которое… нравится взору и видом своим удивляет охотников и знатоков в садоводстве».

Действительно, было чему удивляться в этом парке, получившем позднее имя Емануелевский – в честь инициатора озеленительных работ на Пятигорском курорте. В разных местах парка имелись выходы минеральных источников – их вода сбегала по склону живописными струйками, образуя кое-где миниатюрные водопады. По окрестным склонам была проложена сеть дорожек и аллей, украшенных дерном или тесаным камнем, обсаженных деревьями, или увитых виноградными лозами. Повсюду стояли деревянные скамейки и диваны из дерна. В скалах, обращенных к парку, имелись небольшие пещеры, превращенные в романтические гроты. Выше, на «панорамных» точках, стояли беседки.

Каждый день чающие исцеления тянулись сюда, убежденные: чем больше воды выпьешь, тем скорее вылечишься. И потому глотали до тридцати стаканов в день, а в промежутках гуляли поблизости. Но длительная прогулка доставляет удовольствие только в хорошую погоду. А если хлещет дождь, дует холодный ветер? Или нещадно палит солнце? Тут уж без укрытия не обойдешься. В том же 1828 году у источника поставили простенький полотняный навес, вскоре заменив его деревянным. А над соседним Михайловским источником появилась «беседка в китайском вкусе». Они тоже могли бы отметить свой юбилей, если бы сохранились.

Таким увидел Емануелевский парк приехавший в 1837 году на лечение М. Ю. Лермонтов. Он не мог не бывать в этом центре курортной жизни Пятигорска. И не мог не описать в своем романе. На площадке у Елизаветинского источника герой романа Печорин встречается со своим приятелем Грушницким, а позже тот знакомится с княжной Мери. В уединенном гроте происходит свидание Печорина и Веры. С той поры места, с любовью описанные в романе, привлекают публику как лермонтовские.

К началу ХХ века Емануелевский парк стал терять популярность у курортной публики и свою внешнюю привлекательность. Трамвайная линия, позднее снятая, рассекла дорожки и аллеи. В годы гражданской войны многие деревья были вырублены, а деревянные беседки и скамейки разобраны на дрова. Такому же надругательству парк подвергся во

время фашистской оккупации Пятигорска. В послевоенные годы были расчищены, поправлены, выровнены аллеи и дорожки, укреплены каменными стенками откосы, из воды минеральных источников устроены каскады и миниатюрные водопады. Но, конечно, прежний вид парку вернуть не удалось.

Что в нем сегодня напоминает о лермонтовских временах? На вершине скалы увидим беседку Эолову арфу, сохранившую свой прежний вид. Она словно парит над городом – светлая, изящная, полувоздушная. Ниже, в скале, чернеет овальное отверстие грота, обрамленное камнем. Он – ровесник Емануелевского парка и носит сегодня имя поэта. А позади Академической галереи стоят громадные дубы. Те самые, что росли вдоль одной из аллей, по которой ходил Лермонтов. Могучие, кряжистые, они победили время, донеся до нас память о временах, когда под их сенью рождался замысел гениального романа, прославившего этот уголок Пятигорска.

Вадим ХАЧИКОВ,

заслуженный работник культуры РФ.