Log in

24 августа 2019 года, 15:35

Была счастлива

Была счастлива

«Зачем вас здесь нет? Здесь так хорошо, тепло, светло, воздух так чист, так тих, дышится легко, живется так же, без забот, без мыслей… мне здесь так привольно и приятно, что часто приходит в голову: «Зачем же вас здесь нет? Как бы вы отдохнули от всех своих труженических обязанностей и хлопот! Как бы вы помолодели и духом, и сердцем…». Эти строки адресованы известному писателю и публицисту В. Ф. Одоевскому. А написала их большая приятельница Владимира Федоровича, поэтесса Евдокия Ростопчина. И написала не где-нибудь, а в Пятигорске, куда она приехала 180 лет назад, в мае 1839 года.

Восторженный тон письма вполне понятен. Для нее, северянки, кавказская природа и тихая, безмятежная жизнь в небольшом курортном городке были, конечно, в диковинку. Добавим сюда поэтическую натуру Евдокии Петровны, которая позволяла ей острее воспринимать окружающее. Пожалуй, Ростопчина, как никто другой из гостей Пятигорья, сумела так четко и убедительно передать восторженное отношение к этому благословенному краю.

А встречалась с ним Евдокия Петровна дважды. Первый раз это произошло в 1836 году, когда Ростопчины предприняли долгое утомительное путешествие на Воды, надеясь с их помощью прервать затянувшееся бесплодие молодой супруги. Воды помогли: после поездки в семье появились две дочери, а за ними и сын. А еще результатом пребывания на Кавказе стали несколько прекрасных стихотворений Ростопчиной. Самое яркое из них – «Эльбрус и я» было высоко оценено критикой. Заявив во вступительной части о своем нежелании присоединяться к восторгам, вызываемым встречей с седым великаном, поэтесса и сама не может удержаться о нахлынувших чувств, надолго сохраняя их в душе:

Эльбрус, Эльбрус мой ненаглядный,

Тебя привет мой не почтил, –

Зато как пламенно, как жадно

Мой взор искал тебя, ловил!

Зато твоим воспоминаньем

Как я богата, как горжусь!

Зато вдали моим мечтаньям

Все снишься ты, гигант Эльбрус!

К сожалению, никаких сведений о пребывании Евдокии Ростопчиной на Водах в 1836 году не сохранилось. Впрочем, и о втором ее визите известно не так уж много. Кроме письма В. Одоевскому, из которого больше узнаем о душевном настрое Евдокии Петровны, сохранилось несколько свидетельств современников о той жизни, которую она вела на курорте. Так, Н. Ф. Туровский сообщает, сравнивая год тридцать девятый с сорок первым: «В тридцать девятом году съезд дам был тоже невелик и мало интересен, но тогда блистала графиня Ростопчина, которая везде – и в скромной беседе, и в шумном собрании, и в поэтических мечтаниях, везде мила, везде завлекательная». А товарищ Лермонтова, А. М. Миклашевский, вспоминал о вечере «у знаменитой графини Ростопчиной» в Пятигорске или Кисловодске – ошибочно указав, что встретил там Михаила Юрьевича. Его, как мы знаем, в 1839 году на Кавказе не было. Зато на вечера к Ростопчиной приходили его приятели – В. И. Барятинский, А. Н. Долгорукий и А. М. Миклашевский, отдыхавшие тем летом в Кисловодске.

На этом же курорте провела некоторое время и Ростопчина, что нашло отражение в ее поэтическом творчестве. В стихотворении «Нардзан» (так в середине позапрошлого века писалось это слово) целебный напиток одухотворяется, даже как бы очеловечивается, уподобляясь некоему герою, поражающему своей силой. А стихотворение «Ольховка» воспевает скромную ласковую речушку (не видела поэтесса, какова Ольховка после сильных ливней!), которая оставляет долгий след в потаенных глубинах памяти.

Пятигорское бытие тоже оставило свой след в поэтическом наследии Ростопчиной. Правда, написанное здесь стихотворение «Цветок на могилу» было вызвано полученным известием о кончине ее доброй знакомой, Е. М. Хитровой, дочери фельдмаршала Кутузова, и к Пятигорску отношения не имеет. Зато «Колокольный звон ночью» навеяно пятигорскими реалиями, а именно – ударами колокола Скорбященской церкви. Этот грустный звон, сопутствующий разным событиям в жизни города и горожан, побудил автора к размышлениям о своей судьбе, о возможных испытаниях, ждущих впереди.

Но пока, судя по письму к В. Ф. Одоевскому, жизнь Евдокии Петровны ясна и безоблачна. Зримым свидетельством ее служат вложенные в письмо цветы с припиской: «Посылаю вам цветы, сорванные на здешних горах, а именно на Машуке». Маленькая деталь, указывающая на любовь к прогулкам по окрестностям курорта. А поскольку письмо отправлено в конце мая, можно себе представить, какую великолепную картину цветущих машукских полян и лужаек могла наблюдать поэтесса и как восхищалась ими во время прогулок.

Покидая Кавказ, поэтесса с сожалением говорит о возвращении на север, «в страну несносных бурь, туманов и снегов».

Сегодня уже мало кто помнит стихи Ростопчиной. Но зато всем, кого интересует история отечественной словесности, Ростопчина хорошо известна как личность, притягивавшая все, что было яркого и талантливого в России того времени. Среди ее друзей и хороших приятелей – Жуковский, Крылов, Гоголь, Одоевский, Плетнев, Соллогуб, Александр Тургенев, Глинка. Самые теплые дружеские отношения связывали Ростопчину с Пушкиным.

Еще на одном из детских праздников, куда девочку вывозили, чтобы развлечь ее, Додо выбрала себе в друзья неуклюжего и неразговорчивого мальчика, которого звали Мишель Лермонтов. А много лет спустя, в феврале 1841-го, в Петербурге появился прибывший в отпуск Михаил Лермонтов. И он снова у Додо. Для него она та близкая душа, которую можно найти только в юности. Мишель узнал, что этот год у Додо особенный: выходит первый том ее сочинений. Позже Михаил Юрьевич попросит свою бабушку прислать ему в Пятигорск эту книгу, но, увы, не успеет ее получить.

Петербургские встречи с Лермонтовым, конечно же, пробудили в Евдокии Петровне воспоминания о днях, проведенных в Пятигорске, где она была по-настоящему счастлива.

Вадим ХАЧИКОВ,

заслуженный работник культуры РФ.

Другие материалы в этой категории: « Пушкинский Кавказ Соприкасались с Пушкиным »