Log in

23 июля 2017 года, 17:39
Борьба со стихийной торговлей продолжается в Пятигорске.
В Ставропольском крае убран урожай на 71% полей.
Безопасность в день знаний и подготовку школ края к новому учебному году обсудили на заседании регио
На 217-м километре дороги Кочубей – Нефтекумск – Зеленокумск – Минеральные Воды ведутся работы по ка
В Ессентуках с 1 августа проезд в маршрутном такси подорожает до 17 рублей.

Анатолий ТЕРЁШИН

Гармала обыкновенная

Гармала обыкновенная – многолетнее засухоустойчивое травянистое растение, относя-щееся к семейству парнолистниковых. Все растение имеет сильный, неприятный, спе-цифический запах, горький вкус. Корень – стержневой, вертикально уходящий в почву и добирающийся до водоносных слоев. «Вот почему оно растет в таких местах, как глини-стые пустыни и полупустыни, солонцеватые почвы, каменистые склоны, песчаные берега – рек и озер, и очень часто – вблизи населенных пунктов, на сильно выбитых пастбищах, как сорняк – на неполивных пашнях, у дорог и около жилья. Встречается часто и обиль-но, образуя обширные заросли, – пишет А. Ф. Гоммерман и соавтор о гармале обыкновенной.

Алтей лекарственный

(Окончание. Начало в – № 76)

Мать знаменитого древнегреческого героя Мелеагра звали Алтея. Отцом его был бог войны Арес. В те времена к новорожденному явились мойры (богини судьбы) и пророчествовали: «Ему суждено жить, пока не сгорит в очаге эта головня».

Алтея поступила так, как сделала бы при этом любая любящая мать. Она мгновенно выхватила из огня пылающее полено, сбила с него пламя, глубоко упрятала в ларец.

Шло время. Мелеагр, как и подобает сыну бога, возмужал и стал настоящим витязем. По силе он был сильнее многих. Дальше него никто не мог бросать диск, копье, а стрелы, пущенные из туго натянутого лука, всегда попадали в цель.

Много подвигов совершил отважный герой, даже «золотое руно» с аргонавтами добыл в Колхиде, но все же пал, как и предсказывали мойры.

А дело было так. В Калхидских окрестностях объявился огромный вепрь. Дикий и свирепый, он сокрушал все на своем пути. Бешеный, он изрыгал огнедышащее пламя, и из его глаз сыпались молнии. Щетина его – точно копья, клыки – сабли сверкающие. Сразить это чудовище вызвались все знаменитые герои Эллады той поры.

И они добились своего. Только вот для радости не осталось места – неожиданно поднялся спор среди победителей, кому должна принадлежать шкура поверженного зверя. Мелеагр счел себя оскорбленным, и чтобы доказать свою правоту в схватке, убил братьев своей жестокой матери. Помрачнело сознание у Алтеи. Так как Алтея впитала древние обычаи Эллады, когда брат был ближе и дороже сына, тайно хранимая головня полетела в разведенный очаг. Эринии, богини мщения, возликовали, и огонь заклокотал в мощной груди Мелеагра. Погиб герой. Мать, опомнившись от настигшего ее горя, вонзила себе обоюдоострый кинжал в сердце. Из капель крови Алтеи выросла неведомая в тех местах трава. Алтеем назвал ее народ. Так завершилась знаменитая в древности Калидонская охота.

Исторические хроники свидетельствуют следующее:

Гораций решил устроить себе обед под любимым дубом и развести там огонь. Небо затянуло тучами, начался ветер. Жарко пылали поленья. Глиняный кувшин еще не опустел, как налетела фракийская буря. Дерево медленно раскачивалось, как таран у крепостной стены. В гуле ветра Горацию чудились новые строчки.

Тут взгляд Горация упал на скромное белоснежное растение, цветущее в отдалении. Он привстал и пошел посмотреть на это дивно цветущее растение. И тут порывистый ветер с корнем вырывает дуб, ствол которого с грохотом падает на то место, где сидел Гораций. С Горация сорвало мантию и нижнюю одежду.

Дрожащего Горация рабы внесли в дом, хотя на нем и царапины не было.

Спустилась ночь.

Гораций не зажигал у себя огня, чтобы не привлекать посланцев смерти – часто рыщут они без адреса, кто попадается. Он завернулся в лебяжий пух одеяла и думал о ничтожестве бытия, о его отвратительной равномерности, с которой смерть входит и в раззолоченные палаты, и в конуру нищего.

Во дворе пели рабы. В огне костра пылали сухие ветви, в углях которых на железных прутьях жарилось мясо жертвенного козла.

Гораций подумал: «Я бросил вызов богам подземелья».

Гораций читал и записывал летевшие в голову стихи. Он писал быстро, чтобы не упустить ни одной строчки. Читал, чтобы все слышали – боги и люди, какая доля уготована Горацию. Не деревом. Не камнем. Не Юпитером. Самим собой. Гораций подумал, что он не из глины – из солнечных нитей выткан, износу которым нет.

Через некоторое время Гораций призвал к себе скульптора, который сделал памятник – изваяние цветка алтея, которое спасло его от неминуемой смерти. Каждый день Гораций поклонялся этому цветку, говоря гостям, что этот цветок – его спаситель и дающий долголетие...

А. Т. ТЕРЁШИН, натуралист.

Алтей лекарственный

Алтей лекарственный (Althaea officinales) – многолетнее травянистое растение, относящееся к семейству мальвовых. Стебли цилиндрические, маловетвистые, серовато – зеленого цвета, несколько прямостоячие, разветвленные в верхней части, достигающие 70 – 150 сантиметров высоты. Корневище – разветвленное, вертикальное, толстое, короткое, многоглавое, с длинными, толстыми, ветвистыми, буро – желтыми, достигающими до 50 сантиметров длины, толщиной до 2 – 2,5 сантиметров, корнями. Все растение войлочно – опушенное, без запаха. Вкус – сладко – терпкий.

Сивец луговой

Сивец луговой (Succisa pratensis) - многолетнее травянистое растение с ветвящимся в верхней половине стеблем, достигающим от половины аршина до аршина высоты, относящийся к семейству ворсянковых.

Аконит шерстистоустый

(Окончание. Начало в № 67)

Вот как эта легенда звучит в «Метаморфозах Овидия»: «...Цербера вывел. А тот, разъярясь, возбуждаемый бешеной злобой. Громким лаем, тройным одновременно, воздух наполнился и по зелёным лугам разбросал белёсую пену. Пена пустила ростки, говорят, и, влагу вливая из плодоносной земли, получила зловредную силу – этот живучий цветок, растущий на твёрдых утёсах. Жители сёл аконитом его зовут».

Аконит шерстистоустый

В травостое летнего луга поодиночке легко заметить жёлтые кистевидные соцветия аконита шерстистоустого, дарящие лугу золотистые искры разнотравья. Такой колор в цветущем летнем лугу весьма редок и поэтому несёт ту удивительную, очаровательную свежесть взгляда, которую трудно отобразить на холсте. Присмотритесь внимательно к растению: каждый цветочек – словно шлем воина-степняка. Строение же цветка одновременно напоминает и шлем с опущенным забралом, и изящную дамскую туфельку, отчего имеет ещё названия шлемник и зозулины черевички. В Англии за схожесть цветков не только со шлемом, но и с капюшоном окрестили его «капюшоном монаха».

Пижма

Пижма не требовательна к почвам. Растет вдоль дорог, канав, в подлеске, среди кустарников у берегов рек, болот. Пижма не любит покоса и пастьбы, поэтому встреча с ней на полях, лугах будет редкой, и там она будет расти поодиночке, не давая куртинок.

Пикульники

Щедрости лета так и попадаются там и сям: роскошный, голенастый полновесный траво-стой, медвяные ароматы цветущих трав, жужжание тружениц-пчел подле медоносов, нагружающихся пыльцой и нектаром в лесу; в тенистом бору – земляника, ежевика, мали-на – ягоды все созревшие, налитые. И цвета, и тепла – вдоволь!

Скополии

(Окончание. Начало в № 56)

Вечером с горных пастбищ вернулся домой сын и спрашивает отца:

– Ходил ты или нет?

– Ходил, сын мой! Вот хан дал нам муку и бараний бок. Это для нас полезнее, чем ханская дочь, – как мог, оправдывался отец.

Страшно огорчился сын, даже в лице изменился. Утром, уходя пасти телят, строго приказал отцу:

– Если сегодня не исполнишь мою просьбу, не видать тебе сына.

Утром пошел старик к ханскому дворцу, хан увидел его.

– Что тебя привело ко мне, старик?

– О великий хан! Есть у меня сын, он пасет телят. Не знаю, с ума он сошел, что ли, только вот уже три дня настоятельно, со злостью требует, чтобы я сватал за него твою дочь. Я не знаю, что делать.

– Давай посмотрим, какими способностями обладает твой телячий пастух. Если он превосходит других в искусствах или смышленостью, спокойно и с благоговением отдам за него свою дочь.

С таким ответом пришел старик домой. Вечером возвратился с пастбища сын. Отец все рассказал ему.

– Пока я еще не познал никакого искусства, и никаким искусством не владею. Пройдет время, я все узнаю, хотя бы мне необходимо будет идти хоть на край света! Завтра поутру пойдем вместе! – сказал сын.

– Что же делать с телятами? Хозяева нас не отпустят! – стал возражать отец.

– Пусть телята разбегутся, а хозяева подохнут с горя. Не о них у нас теперь забота! – отвечал сын.

На ранней заре, как только заалел восток, двинулись они в путь-дорогу. Дорога их привела к холму, покрытому сплошь шелковистой зеленой травой. Старик в дороге устал, хотел пить, ноги гудели, он тяжело вздохнул и сел на край холма.

– У-у-ф-ф!...

Вдруг холм заходил ходуном и раскололся надвое, и из него вышел неизвестный мужчина.

– Зачем ты звал меня, старик? – спросил неизвестный.

– Не звал я тебя! Я сказал «уф», потому что сильно устал с дороги – ответил старик.

– А я услышал, что ты зовешь меня! Ведь мое имя – Уф, – сказал неизвестный, и они разговорились.

Узнав, что им необходимо на сегодняшний день, и что их душевно беспокоит, Уф любезно предложил старику:

– Оставь у меня своего молодца на год учиться искусству, разумности и смышлености. Лучше меня не сыщешь искусника на всем белом свете. А через год придешь за сыном.

Молодец охотно согласился познавать искусства, обучаться разумности и смышлености и спустился вместе с Уфом под землю, а отец ушел домой.

Огляделся молодец вокруг, видит: серебряные дворцы и хрустальные башни, а в одной из высоких башен сидит дочь Уфа, подобная райской деве. Уф сказал дочери:

– Я немного отдохну, а ты накорми с дороги этого молодца.

С первого взгляда полюбили друг друга наш молодец и дочь Уфа. Дочь Уфа сказала молодцу:

– Отец начнет учить тебя искусству и смышлености. После каждого урока он спрашивает: «Понял или нет?» Если поймешь, говори: «Нет». Если скажешь, что понял, он убьет тебя. Он уже многих убил, многие домой не вернулись. Отец не хочет, чтобы кто-нибудь владел его искусством.

Начал Уф учить молодца. После каждого урока Уф спрашивал:

– Понял или нет?

И молодец всегда отвечал:

– Нет.

Однако он очень скоро стал во всем превосходить своего учителя. Прошел год, и отец пришел за сыном. Холм раскрылся, и вышел из него Уф, а за ним и юноша. Уф сказал старику:

– Сын твой – безмозглый дурак. Целый год я учил его – оказывается, напрасно. Можешь забрать своего сына, самое высокое искусство для него – пасти телят!

Дорогой старик рассердился и стал бранить сына:

– С таким умом ты хотел познать мудрость, научиться искусству и жениться на дочери хана?! Думал бы лучше, как поесть досыта. Тогда бы и мне, старику, меньше было всяких хлопот и горя.

Только лишь отец промолвил эти слова, как сын превратился в серого жеребца, забил копытами перед ним и заржал. Затем, приняв свой обычный вид, сказал:

– Что это, по-твоему, искусство или нет?

– Искусство, сын мой, искусство! – ответил пораженный отец.

Затем сын превратился и в серебряного ястреба, и в златогривого оленя. Приняв свой обычный вид, он сказал отцу:

– Самого Уфа превзошел я во всех искусствах. Знай это, но никому не говори, держи в глубокой тайне. В ближайший базарный день я превращусь в жеребца. Ты приведи меня на базар и продай. Но смотри, не продавай с недоуздком. Не успеешь прийти домой – я уже буду сидеть у очага.

В базарный день молодец превратился в серого жеребца, отец повел его на базар продавать. Получив за него триста червонцев, старик вернулся домой, а сын сидит перед очагом.

На второй базарный день превратился молодец в гнедого жеребца, и отец повел его на базар продавать. Старик продал гнедого жеребца за ту же цену, вернулся домой, а сын сидит перед очагом.

На третий базарный день превратился молодец в вороного жеребца, и повел его отец на базар продавать. Торопливой походкой подходит к нему незнакомец. Это был в ином облике Уф.

– Какая цена?

– Триста червонцев.

Отдав деньги, незнакомец стал уже уводить коня.

– Недоуздок отдай, с недоуздком не продаю, – сказал старик.

– Сто червонцев прибавлю, оставь мне недоуздок, – говорит незнакомец.

Не соглашается старик.

– Двести дам.

Не соглашается старик.

Наконец, когда незнакомец предложил триста червонцев, старик, обезумев от жадности, продал коня с недоуздком. Покатились горючие слезы из глаз коня. Сел на него Уф, стегнул, погнал и приехал к своему холму.

Холм надвое раскрылся, Уф вошел внутрь, держа коня за повод, и позвал дочь. Дочь вышла и сразу узнала молодца.

– Дай мне меч, я изрублю его! – сказал Уф.

Дочь Уфа вошла в дом, спрятала меч в печи, ножны выбросила во двор и крикнула:

– Нет нигде меча, отец! Одни лишь ножны.

– Хоть копье дай, – сказал Уф.

Дочь спрятала стальной наконечник, а древко копья выкинула во двор и закричала:

– Наконечника нет, отец, – одно лишь древко!

Отдал Уф повод дочери, а сам пошел в дом искать оружие. Сняв недоуздок, девица отпустила коня, и он тотчас поскакал на волю.

– Вырвался, отец, вырвался! – закричала дочь.

– В каком виде, в каком виде? – допытывался Уф, запыхавшись выбежав во двор.

– Как был конем, так что есть мочи и поскакал в степь! – сказала дочь.

В отчаянии Уф яростно кричит на красавицу-дочь:

– Чтоб ты, негодница, превратилась в растение!

Так красавица-дочь Уфа превратилась в растение – скополией ее в народе прозвали, то есть скопом растет, зарослями.

Народ посчитал так, что, если в это растение превратилась красавица-дочь колдуна, и если будешь пользоваться этим растением тоже, станешь красавицей.

Прибежал заколдованный конь ко дворцу хана, ржет, копытами землю роет. Стража открыла ворота. Конь грациозно вошел во двор. Вышел к коню хан. Берет его под уздцы, а он возьми – и превратись в ястреба и сел хану на плечо, машет большими крыльями – овевает хана прохладным воздухом. Непонятно, откуда в зеленой траве ханского двора оказалась змея, тихо подползла к ногам хана, подняла голову, вся напряглась, выпустила треугольное красное жало, и вот-вот укусит, обнаженную руку хана. Тут ястреб молниеносно сбивает змею, и своим острым клювом размозжил голову змее. Слуги перепугались, сбежались к хану.

Хан, переведя дыхание, сказал:

– Ученый ястреб, который сидел у меня на плече, быстро обезглавил ядовитую кобру. Если бы не он, меня ждала мучительная смерть.

Тут ястреб принял свой первоначальный человеческий вид, спрашивая у хана:

– Повелитель, как ты считаешь, искусство это или нет?

Тут обезглавленная, истекающая кровью кобра, превращается в Уфа. Истекающий кровью, весь в глубоких, смертельных ранах, Уф делает несколько дыханий и умирает. Хан, посмотрев на старое истерзанное и истекающее кровью тело Уфа, приказал:

– Колдуна сжечь, и пепел развеять по воздуху!

Повернувшись к юноше, хан сказал:

– Ты мне дал второе рождение, ты меня спас. Будь моим зятем!

Так скополия и по сей день развевается на легком гористом ветру, своими колокольчатыми вишнево-фиолетовыми цветами делая женщин красавицами, снимая хворобу со старого и малого. Говорят, что колокольчики скополии, как только начинает алеть восход и последние лучи заходящего солнца озаряют верхушки деревьев еще неодетого леса, звонят, да звонят так, что открывают свои заспанные головки другие цветы, а при вечернем хрустальном звоне колокольцев скополии – закрывают на ночь свои нежные лепестки.

Анатолий ТЕРЁШИН, натуралист.

Скополии

(Окончание. Начало в № 53)

Скополи сам стремился к знаниям, постоянно много читал. Когда он прогуливался на свежем воздухе в окрестностях Рима, специально нанятый человек читал ему книгу. Скополи поглощал знания, как губка. К восемнадцати годам он блестяще окончил Римский королевский его высочества медицинский университет. С помощью репетиторов по специально разработанной языковой программе Скополи в совершенстве овладел французским и английским языками, свободно мог не только читать, но и мыслить на этих языках. Скополи получил высшее медицинское образование не только в Италии, но и во Франции и Англии. Он обучался в Сорбонне, где говорили: – «не было бы в Сорбонне Скополи, тогда Сорбонна была бы только Бонна». Он поражал и восхищал медицинскую профессуру своими познаниями в науках. Говорили: «Макаронник своими познаниями заткнет за пазуху всех вместе взятых профессоров-медиков Сорбонны». Он брал частные уроки у лучших профессоров-медиков Парижа. Скополи жил в загородном доме Парижа, где вечерами занимался частной практикой. Луврских женщин он делал красавицами: проводил им массаж лица, медицинские маски, в глаза капал вещества, и лица натирал мазями, которые их делали яркими, выразительными, привлекательными. Скополи знал весь Лувр и Париж. Королевский двор только и говорил о кудеснике-лекаре. Пожилой кардинал несколько раз видел Скополи во дворце в кругу красивых женщин. Молодой, красивый, несколько смугловатый, хорошо сложенный мужчина пользуется высоким уважением при королевском дворе. И почему?

Подписаться на этот канал RSS